ЗНАКИ.

Владимир Элькин

Я вспомнил знаки – предупреждения судьбы.

В начале года я купил дракона – знак года, но у него отломилось крыло. Мне объяснили, что пострадает моя нога, но я не внял.

Я снова купил дракона, но и у него отломалось крыло. Пострадает и вторая нога, сказали мне, но я не внял.

Я сидел в доме ученых, ожидая своего выступления. У меня в руках был аргентинский инструмент – он был как большая палка и журчал, если его перевернуть.

Я задремал, слушая романсы Вяльцевой. Вдруг раздался грохот. Кто-то упал, – догадался я. Оказалось, что упал-то я вместе с аргентинским инструментом! Подо мной рассыпался стул. Я опять не внял.

Был ли это знак, неясно, но я ничего не понял.

Однажды когда я бежал с работы, меня догнала собака. Она безжалостно вцепилась мне в левую ногу – именно в ту, которую скоро сломает машина.

Я всегда любил собак и собачек, но теперь это чувство потускнело. Это было знаком – не спеши, останови свой безумный бег, но я не внял.

Это беда холерика, да еще родившегося 1 апреля в день дураков. Дураков надо учить.

Теперь я не бегаю, а занимаюсь только важными неотложными делами.

Моя внучка дала свою испорченную игрушку – щелкунчик с отломанными ногами. Став умнее, я умолял спасительницу жену – Инна, почини этого щелкунчика поскорее.

Я в санатории. Сижу на тележке, все ходят кроме меня, тележка слабо двигается, и я отталкиваюсь от пола костылями, двигая ее.

Ожесточение ведет меня. Врач сказала мне – ходить вам нечем, все время лежите.

Гнев, охвативший меня, был лучше уныния и страха.

Я каждый день вставал на костыли, держась за спинку кровати и на распухших пластилиновых ногах, похожих на опухшего поросенка, пытался двигаться.

Мне разрешили прийти на физкультуру.

Я ехал по спуску, держа руками перила – руки стали как у Шварцнеггера – сутками таскал себя в тележке, отталкиваясь костылями.

Вот и зал. Красавица физкультурница показывает, что делать, и поломанные люди с восторгом все это делают.

Я старался как мог, мотая битой головой. Потом все стали ходить, я единственный среди всех был сидячий. Они были похожи на лемуров с фантастическими повреждениями конечностей. Я боялся, что они отдавят мне мои клешни. Все устремились к шведской стенке, я разглядывал всех и решил показать, как я здорово стою – пусть все порадуются со мной. Но я не понял, что устал. Когда я поднялся на костылях, у меня закружилась голова, и я упал на красивую физкультурницу. Она возмутилась, сказав что ей не нравится когда на нее падают. Она отослала меня обратно – учиться ходить. Это была среда, мне разрешили появиться после этого скандала только в понедельник.

Наконец, я решил добраться до рояля в зале и помочь себе музыкой.

Напуганный психолог говорила мне, что я не смогу подняться на сцену, но мой энтузиазм и моя битая голова ничего не хотели знать.

Я подъехал к сцене на тележке, отважно вышел и стал подниматься, ставя резиновые ноги на ступеньки и держась за боковые стенки входа на сцены. Наконец, я оказался на сцене и бодро пополз к стулу у пианино. Хватаясь руками, я вполз на стул и счастливо поиграл себе во славу музыки и будущих удач. Перепуганная психолог опасалась, что я рухну и расколюсь на отдельные фрагменты. Однако я так же браво сполз со стула и приполз к ступенькам. Я никогда не видел и не слышал таких сеансов музыкотерапии.

Я подумал, что это прекрасный сеанс для инвалидов. Они сидят в зале – ломаные и битые. Приползает их коллега, резво вползает на сцену, играет и так же бодро уползает.

Я вижу себя на костылях в зимний день, кругом январь, гололед, люди стараются меньше ходить. Я иду до гостиницы одну остановку и добираюсь за полтора часа.

Но я упрям, у меня как у собаки 4 ноги и я не падаю на скользком льду.

Я заставлю себя ходить и ползать.

Я так мечтал об этом в больнице – все уходили, а я оставался один, но мне, еле ползающему по комнате, позавидовал пациент, который лежал в кровати – у него была удалена ступня.

Теперь я ползаю, и кругом нет более неуклюжего инвалида.

В трамвай я вползаю на руках, из трамвая я выпадаю, в метро я раз выпал на какую-то женщину. Недавно я вышел на крыльцо дома и увидел друга, от радости я потянулся к нему и упал с лестницы, но он меня поймал. Я мечтал в больнице, что буду в Доме Книги. И я дополз до прилавка. Все в магазине оторопело разглядывали меня, а домашние били тревогу. То, что я дополз, меня очень окрыляло.

Однако, отчаяние и страх не оставляли меня.

Я решил изучить свое состояние и запомнил навсегда – солнце мне казалось черным, потому что я жил в трагическом мире боли и страха.

Ноги визжали от боли всегда, да и сейчас это часто делают.

Воздух – морозный свежий крепкий воздух казался мне густым и вязким.

А теперь я вижу себя в мае следующего года, я хожу на костылях, хожу медленней всех, кто передвигается по улице, но это счастье. Однако у меня новые стрессы и горести.

Я научил свое сознание, которое всю жизнь отличалось тревожностью, быть спокойным.

4 месяца я повторял себе заклинание – закон жизни и выживания для меня таков: что бы ни произошло, я ИЛИ ЧТО-ТО ДЕЛАЮ, а если не могу ничего сделать – не обращаю на это внимание и не трачу свои силы, иначе мне не хватит энергии для выживания.

4 месяца я учил ребенка подсознания, и оно научилось так реагировать на все и блаженный желанный покой пришел ко мне.

Как всегда, я открыл велосипед – потом нашел индийскую поговорку – в беде либо противодействуй, либо оставь без внимания.

Рахманинов в депрессии слушал слова врача Даля, который без пауз медленно повторял ему заклинание преодоления. Он слушал их 4 месяца, а потом встрепенулся и написал 2ой концерт.

Клуэ, оказывается, говорил, что срок, нужный для успеха самовнушения – 4 месяца.

Теперь нужно вызвать солнечную радость, но для нее нет поводов – у меня новые беды и впереди две операции на почках.

Мне надо высмеять все проблемы. Я обращаюсь к мудрому Пенешкиани и вспоминаю анекдот:

Человек писает в постель.

Его отправляют к психологу

Помог психолог, – спрашивают друзья

Нет я так же писаюсь в постель

Но теперь я горжусь этим.

[G1] Писаешь в постель, говорит Пенешкиани. Молодец, умеешь плакать вниз.

У меня сломаны кости – это замечательно

значит,возможно, начнется омоложение.

Пробита голова- это прекрасно, так иногда возникают экстрасенсорные способности. Такими травматиками были и Джунна и Ванга.

Пока я не вижу особых способностей. Наоборот, мне кажется, что при не весьма обширном уме я отличаюсь косноязычием (это образ Салтыкова-Щедрина.

Не дружу с головой. Вспомнил я и английский комический стих-

Когда я был мальчишкой, умом я не блистал

Года прошли, но все же умнее я не стал

И что бы я ни делал, все наперекосяк

Видать чем больше парень, тем больше он дурак.

Проявления перемежающегося слабоумия, свойственные очень многим – налицо. а насчет особых способностей – не видно. Ждем-с. Должна же быть какая-то польза от травмы головы.

Однако возникла новая проблема – камень в почках и резкие боли их-за этого.

Это прекрасно, – решил я, так как я теперь не могу нарушать диету, (только попробуй нарушь.)

А эти острые боли в почках – это тоже замечательно.

Это тоже очень хорошо. Ведь они отвлекают от болей в костях.

Я начал передвигаться и добрался до того места, где меня сбила машина. Сначала мне было очень страшно – я целый год видел это место в кошмарах. Первый раз я протащил себя тем же путем, что в день беды.

Последующие дни страх таял, и теперь я равнодушно смотрю на это место, иногда даже забываю, что здесь пролилась моя кровь и полтора года выпали из жизни.

Поток времени смывает все и этим надо пользоваться, человек ко всему привыкает.

Теперь я вошел в группу хромых. Среди нас есть замечательные люди

Я был в санатории два раза и те, кто меня окружали, поразили меня своим мужеством

И сочувствием. Это случайная выборка россиян попавших в беду, это – люди моей страны и они мне нравятся. Я видел, как они справляются с проблемами, и учился у них.

Особенно мне запомнилась старушка, которая терпела страшные боли, так как хотела ходить после перелома шейки бедра.

Среди нашей группы были интересные люди.

Сервантес – он попал в плен к туркам, пытался бежать два раза

и начальник города говорил – пока этот хромой здесь, я опасаюсь за судьбу оттоманской империи

Хромой от рождения Байрон стал замечательным пловцом, и итальянцы звали его ЧЕЛОВЕК- РЫБА

Не забываем героя картины Рибера- колченожка. Мальчик с изуродованными ступнями громко неудержимо хохочет. Это картина символ преодоления.

Маресьев говорил, что НИКОГДА не вспоминает, как он полз по лесу с перебитыми ногами

Парализованный Николай Островский ВСЕГДА УЛЫБАЛСЯ.

Милтон Эриксон сидел в инвалидской коляске в 18 лет и думал, как было бы хорошо, если бы заскрипело это кресло. Через несколько месяцев оно ЗАСКРИПЕЛО, и он снял проявления паралича

Рузвельт был инвалидом после полиомиелита. Но он объездил всю страну – специальное устройство держало его тело, и он выступал с речами по всей стране и стал президентом. После инаугурации он остался один в комнате, и ему пришлось ползти по полу из кресла к столу. Хорошо, что американцы меня не видят,- думал Рузвельт.

Луспекаев, потерявший ступню, сыграл великую роль в фильме БЕЛОЕ СОЛНЦЕ ПУСТЫНИ.

Есть еще хромой бес Лесажа, но это особая история.

Оказывается, царь Федор Иоаннович был скорбный ножками, так можно назвать нашу группу.

Этот год я ходил на пластмассовых стеклянных и на резиновых ногах. Пока я не могу, как Маресьев, стучать ногами, прыгать, танцевать и кричать – а это разве не ноги.

Но опыт преодоления был полезен.

Надо тащить себя на работу и делать сеанс музыкотерапии и изучать тайны восприятия цвета и музыки. Мы – хромые, скорбные ножками, очень упрямые, активные и веселые люди.

Поделиться с друзьями:

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники